220030, Республика Беларусь, 
г.Минск, ул.Советская, 18
 
Исторический факультет, корп.1
Дневная форма 
получения образования
тел. (+37517) 2264025,
3 этаж, каб. 34
Заочная форма 
получения образования
тел. (+37517) 2264617,
3 этаж, каб. 31

E-mail: hist-fac@bspu.by ; shupliak@gmail.com

kav_hist@mail.ru

Дополнительно

Форма обратной связи




 Студенческая научно-исследовательская лаборатория СНИЛ БГПУ исторический


НАШИ ПРОЕКТЫ:

 


Поиск по сайту:
События
ДОМИНИК ИВАНОВИЧ ВОДЗИНСКИЙ – ЧЕЛОВЕК, ВОИН, ПЕДАГОГ

А.Ф. Ратько, Юлия Викторовна Рогова. Доминик Иванович Водзинский – человек, воин, педагог.

Более семидесяти лет прошло, как отгремели последние залпы Великой Отечественной – самой тяжёлой, кровопролитной из войн, выпавшей на долю наших людей. Это огромная душевная рана в человеческих сердцах. Сколько раз выпадали и таяли снега, расцветали сады, сколько раз мирные майские грозы шумели над планетой, салютуя солдатам Победы…. Но подвиги срока годности не имеют! Время не имеет власти над тем, что люди пережили в  войну.

Жизнь, словно река, смывая все незначительное, второстепенное, оставляет в памяти события, над которыми время не властно. Память о войне вошла у фронтовиков глубже пуль и осколков, оставив незаживающую рану. Она в складках морщин и шрамах на теле, в металле орденов и медалей… Память солдата вновь и вновь рвется на ту психологическую почву, где в условиях постоянной нравственной напряженности раскрывались подлинные возможности человека, где предполагаемое превращалось в нем в твердое, угадываемое в однозначное. Память солдата неустанно перебирает события, происходившие в условиях фронта, где низкое существование: только бы выжить, оставить раненого товарища, не поделиться с ним последним сухарем, обоймой патронов, было неприемлемым. Первый взрыв, последний вздох – всё это в памяти солдата.

Первый летний месяц, июнь.  Был день летнего солнцестояния. Утром 22 июня 1941 года Доминик Иванович Водзинский отправился из села Большие Юначки (укр. с. Великі Юначки, Красилівський р-н, Хмельницька обл.), где работал учителем истории в неполной средней школе, в городской поселок Антонины (посёлок городского типа на Украине, в Красиловском районе Хмельницкой области.). Воскресный день хотелось провести именно там, насладиться своеобразной архитектурой – домами с высокими островерхими крышами, густой зеленью садов, прогуляться по красивому парку, который раскинулся на склоне реки Икопоть (река на Украине, протекает по территории Красиловского и Староконстантиновского районов Хмельницкой области. Левый приток Случи (бассейн Днепра)). Этот райцентр был родным для Доминика Ивановича, ведь именно тут он учился в средней школе. Нелегко ему приходилось от родного села Малая Салиха (село в Красиловском районе Хмельницкой области Украины) до райцентра девять километров добираться, однако каждый день в любую погоду туда и обратно, где шагом, а где и бегом. Желание пропустить занятия никогда не возникало. 

 

– Быть педагогом, Доминик, – твое призвание, – убеждал Доминика Ивановича Афанасий Николаевич Демчук, директор школы. – Ты любишь детей, и они любят тебя. Поверь, не каждому из нас, педагогов, удается завоевать доверие детей. А у тебя это получается. Иди в педагогический, не ошибешься.  Именно поэтому Доминик Иванович впоследствии работал учителем в селах своего района.

В тот черный день календаря, 22 июня, улицы районного центра были пустынны, безлюдны. Только ближе к центру посёлка стали встречаться прохожие: заплаканные женщины, встревоженные лица мужчин. Разве это возможно связать с праздничным настроением?

От проходящих мимо людей Доминик Иванович и услышал страшное слово «война».

Война – это  не только бесчисленное множество подвигов, но и чёрная вестница горя. В тот самый длинный день в году мысли менялись ежесекундно. Что же делать дальше? Как жить? Куда идти?
Доминик Иванович направился в военкомат.

«Как же я сразу не догадался, – корил он себя. – Ещё в конце мая начался призыв военнообязанных из запаса, а также допризывников. Меня предупредили никуда не отлучаться. Часть моих одногодков уже отправлена в апреле и первой половине мая. Значит, сейчас обязательно призовут: война!».

Однако в военкомате ему сообщили, что никаких указаний насчет допризывников его года рождения не поступало и, следовательно,  мобилизации он не подлежит.

Доминик Иванович вспоминал: «Лейтенант! – крикнул военком капитан Привалов. – Вот тебе помощник, разворачивай с ним мобилизационный пункт. Будет политинформатором. Парень грамотный, учителем истории работает, в институте учится. Загрузки на всю катушку».

Так Доминик Иванович оказался на мобилизационном пункте.  Разместились в парке, у реки. Поставили палатки, получили винтовки, противогазы и тут же приступили к работе.  В это время шла мобилизация военнообязанных  1905 – 1906 годов рождения. Были сформированы команды, которые затем отправляли в указанные в предписании воинские части. Однако через пару дней поступил приказ: работу мобилизационного пункта свернуть, оружие сдать и считать себя свободным.

«Как это, считать себя свободными?» – задавались вопросом люди. Все бросились в военкомат, где услышали, что противник уже совсем близко и желающим попасть на фронт нужно срочно уехать на восток, а оттуда пойти в армию.

Мысли не утихали. Суета, тревога, сотни вопросов.

Доминик Иванович вспоминает:«Я поспешил в Малую Салиху, где жили родители и сестра.  Первым же эшелоном мы отправились на восток. Много дней был в пути наш эшелон. Попадали под бомбежку вражеских самолетов. Так я оказался  на Ставрополье в Ипатовском районе. Но и здесь меня сразу не мобилизовали на фронт. И я решил пойти в райком партии. Первый секретарь выслушал меня и помог».

Сначала Доминика Ивановича Водзинского направили в запасной кавалерийский полк. Часто, сидя в  уголке переполненного вагона, он вспоминал своих близких, думал предстоящей службе, задавался вопросами: лошадь и клинок – некогда грозное, разящее вооружение. Но не изжило ли оно себя в эпоху брони и скорострельного оружия? Неужели нужно месяцами стоять в резерве, дожидаясь, пока найдется работа острым казачьим клинкам?  Он понимал, что война – это не только рейды, порывы, наступления. Это ещё и затяжное позиционное противостояние.

Но все оказалось совсем другим, не таким, каким представлялось.

Кавалерийские соединения были насыщены самой разнообразной техникой: танками, пушками, минометами – без всего этого ни одна часть просто не смогла бы вести успешные бои с вооруженными до зубов фашистскими войсками.

Кавалерия вписала в историю Великой Отечественной войны не одну захватывающую страницу, и уже несколько месяцев спустя Доминик Иванович могу бы многое рассказать своим ученикам о подвигах конницы, но чтобы в полной мере узнать, какой грозной технической силой в войне остался смелый человек на добром коне, нужно было пережить ещё несколько месяцев.

Немного позже в запасной полк прибыла группа новобранцев. Все знакомились, искали земляков.

«Я подружился с Петром Шикаренко, Александром Татариновым и особенно с Антоном Миллером, тихим, застенчивым пареньком с синими задумчивыми глазами. Был он родом из Белоруссии, из под Борисова, перед войной по набору уехал в Донбасс, работал на шахте коноводом. Военной лихолетье занесло его на Ставропольщину. Антон любил лошадей и радовался, что попал в кавалерию», рассказывал Доминик Иванович.

Уже в первые дни было понятно, что война – это чрезвычайно опасный и тяжелый труд, который для Доминика Ивановича и полководцев начался со знакомства с лошадьми.

«В первые дни было тяжеловато без привычки вскакивать до рассвета по звуку трубы, мгновенно одеться, заправить кровать и бежать в конюшню, чистить и кормить своего коня».

Другу Доминика Ивановича, Антону, было легче, потому что почти всю жизнь он провел возле лошадей. А Доминик Иванович, начав учительствовать,  почти и не подходил к ним. Незаметно, чтобы не обидеть, Антон старался оказать помощь. То показывал, как почистить копыта, чтобы конь не захромал, не подвел в самый опасный момент, то как поправить седло, чтобы не сбить лошади спину. И особенно, как успокоить лошадь, если она испугается взрыва гранаты или снаряда.

«Расседлав коней и задав им корм, шли в стрелковый класс. Изучали карабин, автомат, пулемет. Здесь уже я помогал Антону, так как это мне было знакомо со школьных лет, с осоавихимовского кружка. А миномет и для меня оказался новинкой. Между тем бойцы нашего взвода готовились стать минометчиками. В ту пору минометов на вооружении нашей армии было не так много. Бойцы в шутку называли это оружие “самоварами”. Минометы нам понравились. Уже в первые учения мы поняли, что это грозное оружие».

Затем Доминика Иванович, Антона и ещё группу парней определили в наводчики. Наводчик при миномете – одна из главных фигур, от него зависит точность и эффективность огня. Дело очень трудное: всё время стоишь на полусогнутых ногах, глаза в прицеле, руки лежат на рукоятках подъёмного и поворотного механизмов.

«Через две недели приняли присягу на верность Отчизне. Стояли в строю взволнованные, напряженные и слышали, как тяжело хлопает на ветру алое полотнище Знамени полка. Через пару дней нас с Антоном, как более подготовленных перевели в маршевый эскадрон, который вскоре должен был уйти на фронт. Мы радовались, что в боях будем вместе» – вспоминал Доминик Иванович.

Спешат на запад эшелоны. Долгая дорога, станции, на которых дневальные приносят кипяток, сухари, гречневую кашу, ящики с вяленой рыбой. В запасном полку было голодно, теперь приходилось отъедаться.

Украина… .Остановка эшелон. Звучит команда выгружаться.

«Совсем недавно тут шли ожесточенный бои, о чем наглядно свидетельствовали руины полустанка, следы разрывов снарядов и бомб», – рассказывал Доминик Иванович.

Разгрузка эшелона подходила уже к концу, как вдруг раздался тревожный гудок паровоза. Начался очередной налёт вражеской авиации.

Доминик Иванович Водзинский вспоминал:

«Бомбёжка продолжалась десять-пятнадцать минут, но они длились часами. Пешими колоннами двигались по просёлочным дорогам к фронту. Бои шли недалеко, слышалась артиллерийская канонада. На сапоги налипала грязь. Идти было тяжело, но зато авиация больше не досаждала. Поздно вечером небольшая передышка-привал. От усталости свалились на землю. Не хотелось ни есть, ни пить. Кто-то спешил перемотать портянки. Узнали, что будем воевать на Юго-Западном фронте».

И снова в путь. Путь через украинские селения, проселочными дорогами на пополнение кавалерийского корпуса.

В начале войны корпусом командовал генерал-майор Ф.В. Камков, затем генерал-майор В.Д. Крючёнкин. Конники любили Василия Дмитриевича и рассказывали легенды о его мужестве и находчивости.

«Как-то Василий Дмитриевич приехал к нам. Мы построились на большой поляне у леса, вплотную подступившего к небольшой деревушке. Из дома, в сопровождении группы командиров, вышел генерал в черной бурке и папахе. Мы вытянулись и замерли, а генерад медленно пошёл вдоль строя, пытливо вглядываясь в лица бойцов. Когда он  подошёл поближе, я увидел на его лице глубокие шрамы – отметины сабельных ударов», рассказывал Д.И. Водзинский.

В тот самый день Василий Дмитриевич сказал красноармейцам, что им выпала честь драться с фашистами в составе славного  кавалерийского корпуса прославленных дивизий: Бессарабской имени Г.И. Котовского и А.Я. Пархоменко. Это гордость Красной Армии.

«В тот день я расстался с Антоном Миллером. Меня направили в минометную батарею 24-го полка, его в 27-й артиллерийско-минометный дивизион. Мы были дружны это время и расстались с сожалением».

– Ничего, – сказал Антон, – не грусти, Дима, ещё встретимся. Дивизия у нас одна: Бессарабская имени Григория Иванович Котовского!

Командовал дивизией генерал-майор М.Ф. Малеев. К сожалению, встретиться Доминику Ивановичу с Антоном Миллером не пришлось: Антон погиб в первом же бою у своего миномета.

Добровольцем Доминик Иванович был отправлен на Юго-Западный фронт. Всю войну прошел в одном полку – 24-м гвардейском Аменштейском орденов Красного Знамени и Суворова кавалерийском полку 5-й гвардейской Бессарабско-Танненбергской (Грюнвальдской) орденов Ленина, Красного Знамени и Суворова кавалерийской дивизии имени Г. И. Котовского, 3-го Гродненского гвардейского орденов Ленина, Красного Знамени кавалерийского корпуса, в составе которого  воевал на 12 фронтах и прошел с боями более 10 тысяч километров.  Доминик Иванович Водзинский был ранен 8 раз и дважды контужен. Прошел путь от красноармейца, командира расчета, взвода, заместителя комбата до агитатора полка, майора. Также был награжден орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени и орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, медалями «За отвагу» и др.

«Идя в бой, мы не думали о смерти. Чего действительно боялись – так это забвения, безвестности. Мы знаем границы войны на нашей земле, но не знаем ни в пространстве, ни во времени пределов гибели. И все, что горько и память возвышается над землей, от тихих надгробий до могучих мемориалов с парадными ступенями не устоять перед болью неизвестности. Память не в торжественности праздничной, а в обыденной жизни. Будни важнее юбилеев. Выучили инструкции о павших и забыли о живых», именно так говорил о страшном времени Доминик Иванович.

На 25-й день войны указом Президиума Верховного Совета СССР был учрежден институт военных комиссаров во всех полках, дивизиях и корпусах, а в подразделения введены политруки. Доминик Иванович вспоминал:

«На рассвете 22 июня 1941 г. 3-я Бессарабская кавдивизия, находившаяся всего в нескольких километрах от западной границы, по приказу командующего 6-й армии была поднята по боевой тревоге и направлена к государственной границе, в район Порхача».

В первые часы боя, смяв небольшие подразделения пограничников, фашиста с ходу заняли железнодорожную станцию Порхач, одноименный населенный пункт и устремились на восток. Командир 3-й кавдивизии Николай Степанович Чепуркин, участник первого боя,  в ростовской  молодежной газете «Комсомолец» писал так: «Первый бой незабываем. Рассеялся утренний туман, все было залито летним солнцем, и неправдоподобно казалось, что началась война, что не на учении, а в действительности смертоносным огнем грохочут пушки на севере. Что редкие очереди автоматов и пулеметов в пограничном селе Порхач – это бой, смертельный бой нашей пограничной комендатуры с вероломным врагом».

В начале августа по приказу командования была создана подвижная группа войск под командованием командира В.Ф. Камкова.

«Группа получила задачу нанести удар по флангу и тылу немецкой армии Клейста, угрожающей нашим частям окружением в районе Умани».

Решительным ударом фронт противника был прорван, и подвижная группа вошла в прорыв.

«Уже 10 сентября 5-й кавкорпус, находясь на самом левом фланге 38-й армии, настойчиво теснил противника к Днепру. Захвачено немало пленных. Но все время противостояли танки группы Клейста. 38-я армия все же дала отпор врагу на плацдарме между реками Псел и Ворскла».

Наиболее Доминику Ивановичу запомнились ожесточенные бои на всем юго-западном направлении в июне 1942 года.

«Меня назначили командиром расчета. Всю ночь двигаемся походными колоннами. Весьма трудно безлошадным, тем, чьи лошади погибли. Мою лошадь тоже убили. Поэтому мы идем пешком, но надо успевать за всадниками. Темная ночь. На рассвете мы вышли к реке Великий Бурлук. Это было 13 июня, 357-й день войны. Мы занимали оборону в районе Великий Бурлук-Лебедев Яр- Веселый-Маков Яр-совхоз  Литвиновский-Шиповатое-Екатерино-Никольск с передним краем по восточному берегу реки Великий Бурлук. Окопались, подготовили огневые позиции. Сделали маскировку. Днем авиация противника группами по 12 самолетов неоднократно бомбила наши позиции, но благодаря умелой маскировке, использованию средств противовоздушной обороны потери у нас были незначительные. Под вечер фашисты бросили в атаку 30 танков и полк пехоты. Заработала артиллерия, минометы, затарахтели пулеметы, стрекотали автоматы. Противник, понеся значительные потери, откатился и несколько дней на этом участке не пытался атаковать. Шла лишь минометно-артиллерийская перестрелка и разведка. Безуспешные атаки враг совершал в полосе 5-й гвардейской кавдивизии. Подтянув свежее подкрепление, противник 22 июня крупными силами пехоты и танков перешел в наступление. Наше положение усложнилось. По приказу командования в ночь на 24 июня кавалерийские части отошли на новый рубеж: Петриково – Екатериново – Никольск – Кутьковка – Двуречная».

На следующий день, 25 июня, развернулись тяжелые оборонительные бои на всем фронте конников. Противник стремился выйти на переправу в район Двуречной, нанести удар в северном направлении вдоль западного берега реки Оскол, чтобы перерезать пути отхода кавалеристов. На узкий участок он обрушил свыше ста танков, артиллерию и три полка пехоты. Но прорвать оборону так и не смог!

«В летних боях 1942 года, – рассказывал Доминик Иванович,- более полно проявились такие достоинства кавалерии, как ее мобильности, маневренность. Нас часто перебрасывали с одного фронта на другой и с ходу вводили в бой. Форсированные многокилометровые марши изматывали и людей, и лошадей. Случалось, мы дремали в седлах с открытыми глазами, другого времени для сна не было. И все-таки успевали туда, где наши войска остро нуждались в подкреплении».На фронте жизнь и смерть всегда играют в прятки. Случаются дни, когда кажется, что само небо обрушивается на тебя и выжить не удастся, что все смято, раздавлено, разбито, разворочено бомбами, артиллерией, танками. Но, словно из пепла, встают, выпрямляются оставшиеся в живых. Бывают недели без горячей пищи, без часа доброго сна, минуты отдыха – бой за боем. Смерть тихой тенью ходит за тобой, снарядом воет, миной шипит, пулями свистит.

Августовские дни 1942 года.

События этих дней были описаны в книге «Великая победа на Волге», вышедшей под редакцией Маршала Советского Союза К.К. Рокоссовского. Там говорилось: «Для развития успеха в ночь на 23 августа по приказу командующего фронтом к переправе на правый берег Дона приступил 3-й гвардейский кавалерийские корпус. Он получил задачу во взаимодействии с фланговыми соединениями 63-й и 21-й армии перейти в наступление в направлении высоток с отметками 213, 217, 220…»

«В ночь на 24 августа сорок второго мы переправлялись через Дон на подручных средствах (досках, бревнах, соломе, а счастливчикам удалось добыть маленькие лодки). Переправа шла под сильным артиллерийским и пулеметным огнем. Взрывы снарядов разметали в стороны доски, бревна, людей. Многие раненые ушли на дно. После переправы мы медленно продвигались по степи. Стояла невыносимая жара. Солнце выжигало неубранные хлеба, ковыль. Сначала мы провели бой за высоту 213.0. Бой был жарким. Перед нами была поставлена задача, любой ценой выбить оттуда гитлеровцев. Это господствующая высотка, и ее следует атаковать. Каждый, кому довелось хоть раз подниматься в атаку, хорошо знает, что это такое. Вот прозвучит команда, и ты, покинув свой, такой, кажется, уютный окоп, поднимаешься навстречу свинцовому урагану. Где встретит тебя смерть? Прямо у бруствера, или вон у той воронки, или у линии вражеских траншей? А может, не встретит, и ты ворвешься в эту траншею и сцепишься с врагом врукопашную? К вечеру 24 августа мы овладели этой высоткой, закрепились: окопались на случай контратаки противника. Оказали помощь раненым. Похоронили убитых. На рассвете получили приказ наступать и овладеть высотой 217,4. Заработали минометы,  орудия. Поднялись спешенные кавалеристы. Бой был сильным, но дышать до полудня было легче, сказался ночной ливень. К исходу дня 26 августа мы выполнили и эту задачу. Не верю тем, кто, вспоминая прошлое, порой утверждает, что в атаке не испытывал страха. Неправда это! Страха не испытывают только ненормальные. Я, например, страх испытывал. Но шел вперед. Есть что-то сильнее страха смерти. Что? Любовь к Родине? Ненависть к врагу? Верность долгу? Наверное, все вместе. И еще  – огромное желание победить»

Из воспоминаний Доминика Ивановича: Всего двести метров отделяло нас от траншей гитлеровцев, но какими же бесконечно длинными они были, эти метры. Вместе со всеми, крича яростное «Ура-а!», бегу вперед. Не заметил, как оказался в первых рядах атаковавших высоту. Рядом С. Полторацкий. Мы бежим, падаем, прижимаемся к сухому ковылю, снова бежим и даже не слышим злого свиста пуль. Забрасываем ощетинившиеся огнем вражеские траншеи гранатами, врываемся в них. Полторацкий кошкой прыгает на плечи здоровенному гитлеровцу, который спешит выбраться из траншеи. Оба падают. Гитлеровец покрепче щуплого, узкоплечего Сергея и подминает его под себя, тянется руками к горлу. Коротко и резко бью прикладом карабина по голове. Раз, еще раз... Оттаскиваю за ворот, помогаю Сергею встать.

Идет рукопашная. Искаженные лица, хриплое дыхание, крики раненых, выстрелы, взрывы гранат. А у нас с Сергеем своя задача: пробираемся вперед, засекаем огневые точки во второй линии вражеской обороны. Краем глаза вижу Буряченко с автоматом в руках. Он прислонился к стене у поворота траншеи и прицельным огнем косит фашистов, пытающихся подтянуть к месту вклинения подкрепление. Припал к пулемету Сафонов.

Около сотни гитлеровцев пошли в контратаку из траншей второй линии. Им навстречу бросается младший лейтенант В. Монастырский с группой бойцов. Глухо вскрикнув, падает на землю Сергей. Я приподнимаю его, руки становятся липкими от крови. Делаю ему перевязку. Высота 220 осталась за нами. Но мы знали, что гитлеровцы не откажутся от этой высоты. Мы окапываемся.

Командир ножа И. И. Дембицкий приказал остаться на высоте только добровольцам, нас окопалось 96 человек. Слева и справа от высоты расположились полки дивизии. Мы знали, что вряд ли кто останется в живых. Правда, нас хорошо вооружили. Каждый из нас имел по 3 - 4 противотанковых гранаты, бутылки «КС» и достаточно  боеприпасов. Окопались в полный рост, вырыли ходы сообщения. С противоположной стороны высоты разместили запас боеприпасов, воды для питья и для пулеметов. С нами был и комиссар полка, гвардии старший батальонный комиссар В. И. Шеремет. Это был у нас единственный белорус. Его присутствие подбадривало нас».

Для командиров выдали карты-бланковки с нанесенными на них разведданными о противнике. Карта-бланковка – это копия с карты, но только с целым рядом дополнительных сведений, деталей. Это давало возможность стрелять не по пустому месту, экономить боеприпасы. Все предполагали, что противник будет принимать все меры к овладению господствующей высотой.

«Лишь спустя годы я узнал из документов, что когда командованию стало понятным, что дальнейшее наступление наличными силами успеха не даст, а усилить их не предоставлялось возможным. Поэтому командующий фронтов приказал с утра 28 августа наступление прекратить и перейти к обороне на рубеже Рыбный, Котовский, Бобровский 2-й ».

Быть созданным, чтобы учить, любить, спасать, выигрывать – значит быть созданным для жизни в спокойной, мирной обстановке.

Идя страшными дорогами войны, Доминик Иванович Водзинскии участвовал во многих крупных боях и операциях. Это -  и Харьковское сражение, и Смоленская битва.  Доминик Иванович прошел почти всю Беларусь, воевал на польской земле, в Восточной Пруссии, участвовал во взятии Кёнигсберга, в Берлинской операции с выходом на Эльбу. Он старался обладать неимоверной силой воли, чтобы сохранить человечность и нравственные качества человека и гражданина в этих бесчеловечных условиях.

После увольнения из армии работал директором школы в родных местах на Украине и заканчивал учебу в институте.

В 1959 г. в институте теории и истории педагогики Академии педагогических наук РСФСР защитил кандидатскую диссертацию. Работал в Черновицком университете, заведующим кафедрой педагогики в Винницком педагогическом институте. В 1971 г. в НИИ общей педагогики АПН СССР защитил докторскую диссертацию, стал доктором педагогических наук, профессором.

По приглашению Минского государственного педагогического института им. А. М. Горького переехал в Республику Беларусь. С 1976 г. – профессор, заведующий кафедрой педагогики Белорусского государственного педагогического университета имени Максима Танка. Действительный член двух Академий – Белорусской Академии образования и Международной Академии акмеологических наук.

Доминик Иванович Водзинский подготовил 53 кандидата и 4 доктора педагогических наук. Его перу принадлежит 306 публикаций, в том числе 33 монографии и учебных пособия для вузов. Книги и статьи издавались в странах СНГ и дальнего зарубежья на разных языках.

Отличник высшей школы СССР, Отличник просвещения СССР, Белорусской, Украинской и Узбекской ССР. Награжден Грамотой Верховного Совета БССР.

 

Литература

  1. Водзинский, Д. И. Испытание мужеством // Д. И. Водзинский : В 2 т.  – Т. 1. – Минск, 1995. – 152 с.
  2. Интернет - ресурсы.